Текст Саша
Фото Настя
САМИЗДАТ побеседовал с бывшим солистом Мужского балета, руководителем ведущего модельного агентства и режиссёром всех главных фэшн-шоу Москвы и Петербурга. Это не три разных истории — это всё про одного и того же человека, способного воплощать в жизнь свои желания, Сергея Луковского.

— Сергей, расскажите немного о себе.

— Имя мое Сергей, фамилия Луковский. Сейчас все можно загуглить и посмотреть в интернете. В принципе, никогда не занимался саморекламой, о чем сейчас жалею. Моя жизнь — это череда очень интересных приключений и, наверно, стоило бы вести дневник и архивировать какие-то знаковые события, чего я не делал. Сейчас я горжусь тем, что у меня нет никакого образования — несмотря на это, перед вами сидит шоумейкер, режиссёр, сделавший десятки тысяч показов. Я успел поработать со всеми петербургскими дизайнерами, в том числе с Татьяной Парфеновой и Вячеславом Зайцевым, а так же с огромным количеством мировых модных домов. То есть моя жизнь — это один огромный случай, который я пытался ловить за хвост. И зачастую мне это удавалось.

— Вы не пожалели, что в своё время не получили высшего образования?

— Дело в том, что для меня самое страшное слово в русском языке — это “учить”. Вернее не слово, а его понимание. Вообще я считаю, что давать совет — это моветон, на который мы не имеем права. Это внедрение в личное пространство человека. Смешно то, что русский человек всегда советует: “Не так дышишь, не так моргаешь, не так ешь”. Самое страшное — это когда у меня было самое большое модное агентство в России, и ко мне приходили девочки с фразами: “Ой, меня затрахала учеба, меня затрахал институт”. Я всегда отвечаю: ”Ты сейчас идёшь, и забираешь из этого места документы”. Мы пришли на планету только ради того, чтобы получать удовольствие. В нашей жизни не должно быть принуждений.

— Вы сейчас получаете удовольствие от своего дела?

— Раз я здесь, значит получаю. Надо быть честным перед самим собой и окружающими. Люди должны быть откровенными, а мы постоянно прячемся за придуманной маской. Со мной, поэтому, очень сложно — меня называют тираном и деспотом, от меня убегают модели. Я всегда пытаюсь объяснить, что послать на#уй могу только самого близкого человека. Посылание на#уй с моей стороны — это признание в любви.

— В марте этого года в интервью питерскому журналу вы сказали, что “в Петербурге не осталось ни одной Недели моды. Упущено все, что было наработано: невозможно найти локацию, постановщика, техническое оборудование. Но самое ужасное — исчезла творческая культура.» Почему вы так думаете?

— Со всеми другими городами происходит то же самое. Питер спрятался за своей маской культурной столицы, и это пугает, ведь как таковая «культурная столица» там отсутствует. Например, приезжая в Гамбург я вижу более двух тысяч музеев современного искусства. В Питере их дай бог три.

— А как вы считаете, мы можем это восстановить?

— Страшно то, что в наших театрах гниет и тухнет законсервированное “Лебединое озеро”. От него воняет настолько, что к театру даже близко не подойти. Мы не идём дальше, не смотрим вперёд. И вообще, что такое театр? Это всегда нерв современной действительности. В театре нельзя показывать “Жизель”, которая сходит с ума и попадает в психушку — весь второй акт показывают сумасшедший дом. Но он не только на сцене — он происходит вокруг нас, мы в нем живём. И это не надо исправлять, в этом надо жить, получая удовольствие.

— То есть, нужно смириться и привыкнуть к этому?

— Не надо привыкать -нужно быть собой в любых обстоятельствах! Мы живём в рамках жутких стереотипов, которые созданы маркетингом. Нам впихивают то, что нам не нужно. “Ты носи это, ты выщипывай брови, а ты качай губы и грудь парафином”. Мы послушно все это делаем. Дело в том, что Россия сейчас очень плодородная основа для всего мирового маркетинга. У нас нет личности. Необходимо показать, что самое главное в сегодняшнем искусстве — это возможность самовыражения.

— Вы сказали, что Питер скрывается под маской, а что вы думаете о Екатеринбурге в этом плане?

— Мне очень нравится ездить на периферию. Это прекрасное место, а не оскорбление города. Я с удовольствием приезжаю и в Казань, и в Екатеринбург потому, что здесь у вас живут настоящие и трогательные люди, готовые воспринимать. Вы ещё не перенасыщены тем дерьмом, которое есть в Питере и Москве. Столица сейчас — это вообще жуткий город дилетантства. Там социум, который хочет разорваться и заработать побольше бабла. Там сосредоточено огромное количество ублюдков, умеющих только обсирать. В нашем обществе отсутствует понимание о помощи. Необходима обычная поддержка, чтобы человеку, который шьет одежду, кто-то сказал: «Молодец, иди дальше! Ты сделал хуйню, но будет лучше с каждым новым шагом. Тебе нужен опыт». И вот здесь, в Екатеринбурге, открытая публика, готовая воспринимать новый мир.

— Есть ли еще надежда на то, что мода как определенное представление снова будет существовать?

— Ну, крест ставить нельзя, потому что есть очень большое количество российских дизайнеров и художников, которые действительно работают. И я счастлив. Появляются новые бренды, например, SHIZM. Мне очень приятно работать с этими ребятами. Мы должны помогать и поддерживать такие начинания, и тогда ничто не умрет.

— На какой стадии развития находится мировая и российская мода сейчас? Как она изменилась?

— Нельзя их сравнивать. Дело в том, что у нас нет фэшн-бизнеса. В каком-то журнале меня назвали создателем индустрии моды, и это было весьма забавно. Может так произошло, потому что я действительно пытаюсь помогать.

— К чему, по вашему мнению, призвано искусство?

— К осуждению. Любое произведение искусства будут осуждать. Когда дизайнер разрабатывает определенный образ, он должен понимать, что его будут оспаривать. Самая главная задача художника это создать резонанс — ответную реакцию социума, тем самым воспитав зрителя.

— Как изменилась мода и фэшн-шоу?

— Дело в том, что все постоянно трансформируется. Мне, например, очень больно от того, что на протяжении 20 лет я пытался доказывать, что модель это не стандарт. Длинные руки, короткий торс, огромные уши, огромные брови и глаза, круглое лицо. Сегодня шоу Gucci выпускает на подиумы глистоподобные рыла — не девушка, не юноша, а существо с родом “оно”. Оно боится от нервов повернуть не туда, оно не умеет ходить, спотыкается. Это выглядит жутко, но ты получаешь бешеное удовольствие, потому что ты видишь что-то новое — настоящую трепетность и настоящую подачу. Это называется “TRUE BEAUTY”.

— Что для вас красота?

— А красоты нет. Ее не существует. Красота — это та субстанция, которая создана рамками стереотипов, созданных маркетингом. Тебе говорят, что ты должна купить именно эту тушь, тени, юбку. Именно эти рамки необходимо рушить. Почему парижские кутюрье позволяют себе делать шоу на рынках? Одежда, которая стоит тысячи евро, идёт мимо свиных туш, подвешенных за ноги. Вот это круто, потому что это по-настоящему.

— Что вы чувствуете, когда создаёте новый показ?

— Прежде всего, азарт. Ведь мне необходимо сделать что-то скандальное, понять публику, получить резонанс, чтобы и в меня, и в дизайнера плевали, чтобы нами восхищались, чтобы нас любили и ненавидели. По сути, это эмоции и чувства — абсолютно одинаковые. Самое страшное в таком деле — остаться незамеченным.

— Что бы вы посоветовали начинающим дизайнерам?

— Делать нестандартные вещи. Например, надевать трусы на голову.

— А каких моделей выбирают и любят?

— У нас моделей выбирают дизайнеры, и это не есть хорошо. На западе напротив — есть профессия “кастинг-директор”, человек, который выбирает и делает подбор моделей. В модельном бизнесе тоже существуют определённые тренды, к которым должен прислушиваться дизайнер. У нас твориться полный кошмар — ”Я дизайнер, я хочу выбирать музыку, я выбираю моделей, сама придумываю прически, сама рисую губы”. Сама-сама-сама-сама идёшь в жопу, накрывая шоу огромной пи#дой. Дизайнер только лишь рисует эскиз, а вот дальше включается огромная цепочка профессионалов: портные, стилисты — это те люди, которые делают подборку коллекций, потому что на творение дизайнера должны посмотреть другие люди. Завершается цепочка человеком, который будет продавать. У нас нет даже воспитания бизнеса.

— А как складывается ваша работа?

— С помощью скандала. Когда у человека выбрасывается адреналин, он может выражать свои честные эмоции. Моя задача быть маленьким песиком, который постоянно кусает, разжигая боль повсеместно. Когда тебе больно — ты будешь кричать. Да, меня боятся почти все модели, но зато они хотят со мной работать. Это гордость, что есть огромное количество людей, желающих сотрудничать именно со мной. Зачастую, когда приходит амбициозный дизайнер или модель — моя задача, как профессионала, сначала сунуть мордой в дерьмо, чтобы человек его понюхал, а потом поднять и сказать — “Ты гений, но не забывай этот запах». Очень часто модели плачут, но это необходимо, чтобы человек почувствовал эмоцию и дал ответную реакцию. Мы должны отдавать себя, чтобы получить отдачу. Это касается абсолютно всех.