Текст Борис Фотограф Аня Кислая Модель Nasty Стилист Alina Визажист Lena 

Раньше было модным сомневаться в Боге, сегодня модно – сомневаться в самой реальности, говоря об ее симуляции. О том, почему ЛСД – плохой способ эскапизма, почему машины пока что просто машины, и о том, зачем Жан Бодрийяр измучил весь западный мир новыми латинизмами.

 

Ох уже эта ваша постсовременность с ее репродукциями писуаров,
дизайнерскими наркотиками и суррогатами половых сношений. Добавь сюда киберпроституцию, компьютерные игры и довольную гримасу Полковника Сандерса с лого KFC. Попробуйте вообразить, что бы стало с вашей бедной башкой, когда бы Ж.Бодрийяр не придумал мощной эгиды в виде пресловутой «трансэстетики».


Сегодня ваша единственная защита – это условия морального релятивизма, когда нет необходимости в том, чтобы разбирать, где женщина, а где мужчина, где Татьяна Толстая, а где ИсКuSsтW0, где реальность, а где гиперреальность, где вы мастурбируете на плотность пикселей, а где плотность пикселей мастурбирует вами.


Новый мир взращен симулякрами, то есть обозначениями объектов, не имеющих отношения к материальной среде, предлагаю эвфемизм – медиапиздежом. Это когда вы не можете выбрать между Ralph и Louis Vuitton, имея в голове два виртуальных образа и набор типографических обозначений. Если Шостакович – это музыка, подчиненная реальности, то техно, в свою очередь, – это создание иной, симуляционной реальности, в которой нет места березкам под вашим окном или звукам весенней капели, столь любимым классическими виолончелистами.


Оттого и неясен страх обывателя, столь ярко отраженный в масскульте, перед будущим, полным виртуального террора, когда некий андроид определяет человека в некую программную среду, лишая тем самым свободы, воли, выбора и прочих волюнтаристских придумок. Нужно быть идиотом, чтобы полагать, будто Вачовски про это сняли кино, ведь «Матрица» – это как раз картина разрушения естественной антропологии человека, это про то, что уже вокруг нас или мы вокруг этого. В большой философии явление симуляции реальности на уровне злобного суперкомпьютера, конечно, не рассматривается всерьез, главным образом из-за его недоказуемости и неопровержимости, а также из-за бритвы Оккама, подсказывающей, что для существования реальности в привычном смысле требуется гораздо меньше условий, а значит, она более вероятна.

 

 

Есть еще смешная форма протеста – в триптаминовом бреду может почудиться, будто психоделическая революция – есть инвариант спасения от культурного алгоритма, от этой страшной прошивки, кислота – освобождение через океаническое чувство, однако единственное, на что надоумило вмешательство Х.Томпсона в собственную химию мозга – это спиздить ружье у семьи Хемингуэев. Некрасиво, чисто бунт по-американски. Зато сколько художественных репрезентаций приключений с Гонзо – тоже ведь – СИМУЛЯКР.